Август 1992 года выдался душным. Для Виктора (имя изменено) этот август должен был стать временем новой жизни. Всего месяц назад, 17 июля, он переступил порог колонии, оставив позади годы лишения свободы. Казалось, впереди — свобода, возможность начать всё с чистого листа.

Но у судьбы на этот счет были другие планы.

18 августа, около четырех часов дня, в одной из квартир на улице Свердлова, время словно замедлилось. Стены типовой многоэтажки стали немыми свидетелями того, как человеческая жизнь может сорваться в бездну из-за вспышки ярости и алкоголя.

Они сидели за столом. Двое мужчин, знакомых друг с другом, пытались заглушить горечь бытия спиртным. Ссора вспыхнула мгновенно. Слова, превратившиеся в оскорбления, переросли в агрессию.

            Виктор утверждал в суде, что защищался. Он говорил, что потерпевший первым схватился за нож, что он был вынужден нанести удары ножницами, чтобы спасти свою жизнь. Но в ту роковую минуту истина была скрыта за пеленой опьянения.

Потерпевший на скамье подсудимых выглядел потерянным: «Помню, пили... помню, ссора... всё смутно...». Глубокие, инфильтрированные раны на его грудной клетке, задевшее легкое, говорили громче любых слов. Но он не мог объяснить, почему они начали драться. Память, отравленная алкоголем, стерла детали.

Суд был непреклонен. Не было ни следов нападения на Виктора, ни веских доказательств того, что его действия были самообороной. Обычная пьяная ссора, переросшая в кровавую бойню.

Судья, зачитывал приговор в отношении человека, который снова возвращался на путь, с которого пытался сойти. Тот факт, что преступление было совершено в состоянии опьянения, а сам Виктор уже имел за плечами судимость, не стал смягчающим обстоятельством. Напротив, это лишь подчеркнуло тяжесть содеянного.

 — Признан виновным по части 1 статьи 108 УК РСФСР, — прозвучал голос, окончательно закрывающий главу его «свободной» жизни.

— Наказание в виде четырех лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.